Местные (провинциальные, краеведческие, региональные) музеи в России имеют богатую историю, насчитывающую во многих случаях более века, а отдельные из них существуют уже свыше двухсот лет. На протяжении этого длительного времени задачи, стоявшие перед музеями, менялись и были обусловлены первоначально целями, которые преследовали их учредители, а позже, когда музеи стали заметными явлениями в социокультурной жизни страны, их роль значительно расширилась и приобрела более масштабный характер. О предназначении местных музеев в исторической ретроспективе и в современных реалиях и пойдет речь в данной статье. При этом нам представляется оправданной позиция известного специалиста в области музееведения и краеведения Т. О. Размустовой, согласно которой в данной ситуации термин «местный музей» представляется более удачным, нежели термин «краеведческий музей», который «закрепился за определенным типом музейных учреждений советской системы». По мнению исследователя, термин «краеведческий музей» «вряд ли можно считать универсальным для рассмотрения этого явления на протяжении всей истории его развития» [1, с. 140].

Предназначение музеев находило свое воплощение в их конкретной модели − то есть концептуальной основе, определяющей цели, структуру, функции и методы работы. Будучи идеально-типической конструкцией, музейная модель редко существовала в чистом виде. На практике одни музеи соответствовали ей больше, другие меньше, лишь приближаясь к этой нормативной установке. Тем не менее, именно такие концептуальные ориентиры задавали вектор развития музея, формируя его приоритеты. Расхождение между теоретической моделью и эмпирической практикой зачастую становилось источником инновационного поиска, продвигавшего музейную мысль вперед.

Важность изучения истории местных музеев и анализа их современного состояния определяется возрастающим значением сохранения и актуализации исторической памяти в обществе и формирования на этой основе осознанного и конструктивного патриотизма российских граждан. Помимо этого, необходимость подобных исследований продиктована потребностью в адаптации музейной работы к современным вызовам и государственной стратегии, поиске инновационных подходов к деятельности местных музеев и создании условий для развития в них научных исследований.

Первые музеи в российской провинции появились в конце XVIII − начале XIX вв. Их создание, как правило, инициировалось представителями высшей административной власти на местах, в частности губернаторами или градоначальниками. Так, музей в Иркутске − один из старейших музеев России, был основан в декабре 1782 г. по инициативе иркутского губернатора Ф. Н. Клички. Затем появились музеи в Феодосии (1811), Барнауле (1823), Керчи (1826), Оренбурге (1830), Астрахани (1837), Архангельске (1837) и других городах. Некоторые из этих музеев просуществовали недолго и вскоре пришли в упадок. Недолговечность первых музеев объяснялась, по мнению Д. А. Равикович, тем, что их создание было следствием инициативы отдельных представителей местной администрации и интеллигенции, понимавшей значение изучения края для его дальнейшего развития. Но, не получив на тот момент необходимой поддержки со стороны широкой общественности, эти музеи пополнялись новыми поступлениями нерегулярно и в итоге прекращали свое существование. Изначально функционируя как музеи-хранилища, данные институции не ставили перед собой задачи организации системных научных исследований окружающего мира; их ключевой целью являлось лишь привлечение интереса местного населения к данной сфере деятельности [2, с. 163]. Эта, по сути дела, протомузейная модель была характерна для российской провинции вплоть до середины XIX в.

В пореформенную эпоху процесс создания местных музеев значительно ускорился. Это было связано, во-первых, с возросшим интересом к изучению окраин Российской империи, которые находились в стадии колонизации; во-вторых, с активизацией экспедиций, проводимых Императорским Русским географическим обществом, Императорской Санкт-Петербургской академией наук, Комитетом Сибирской железной дороги, Переселенческим управлением и рядом других государственных организаций; и, в-третьих, с активизацией научной деятельности Московского археологического общества и Санкт-Петербургского общества естествоиспытателей, культурно-просветительским движением второй половины XIX в., в котором активно участвовала местная интеллигенция.

Местные музеи создавались при губернских статистических комитетах: Владимир (1862), Уфа (1865), Тверь (1866), Тобольск (1870), Петрозаводск (1871), Екатеринодар (1879), Воронеж (1886) и др.; ученых архивных комиссиях: Нижний Новгород (1887), Симбирск (1895), Ярославль (1895), Орел (1897), Оренбург (1897) и др.; научных краеведческих обществах: Екатеринбург (1871), Омск (1877), Владивосток (1885), Пермь (1890), Хабаровск (1894), Чита (1894); а также в структурах органов городского самоуправления: Минусинск (1877), Самара (1880), Енисейск (1882), Ачинск (1887), Красноярск (1889), Благовещенск (1891), Казань (1895) и др.

В целом, местные музеи во второй половине XIX − начале XX вв. представляли собой уже многофункциональные учреждения, сочетавшие научно-исследовательскую, образовательную и культурно-просветительскую деятельность. В литературе закрепилось образное определение такой музейной модели как «провинциальной академии наук» [1, с. 144]. В условиях отсутствия крупных научно-образовательных центров в регионах музеи выполняли значимую функцию, выступая очагами просвещения и научных исследований. Они играли также важную роль в формировании региональной идентичности, способствуя сохранению и популяризации исторического и культурного наследия России.

Революционные события 1917 г. в России ознаменовали наступление принципиально нового этапа в формировании культурной сферы пролетарского государства, всецело подчиненного новым идеологическим задачам воспитания «советского человека». Важнейшая роль в данной стратегии отводилась музеям как инструменту идеологического воздействия и просвещения.

Несмотря на радикальные перемены, происходившие в музейной жизни, сложившаяся еще в дореволюционный период модель местного музея как «провинциальной академии наук» сохранялась вплоть до конца 1920-х гг. Кэтому времени музейная сеть на местах уже значительно расширилась. Согласно статистическим данным, на территории РСФСР только в 1918–1920 гг. было создано 246 музеев, из них 22 в Петрограде, 38 в Москве и 186 в провинции, преимущественно научно-просветительного профиля [3, с. 13].

В период с 1918 по 1923 г. была создана и законодательно закреплена нормативная база советского музейного дела, установившая принцип исключительной государственной собственности на предметы Музейного фонда и определившая ключевые задачи местных музеев. Именно в эти годы внимание к региональным музеям приобрело особую остроту.

Их рассматривали как наиболее доступные для населения культурно-просветительские учреждения, способные обеспечить практическую реализацию задач всеобщего образования и идеологического воспитания. При этом, действуя в тесном контакте и под непосредственным методическим руководством Центрального бюро краеведения, учрежденного в 1922 г. при Российской академии наук, местные музеи не только сохраняли, но и активно развивали свою роль в качестве локальных научно-исследовательских центров. Деятельность местных музеев характеризовалась интенсивным сотрудничеством с учеными из академических и вузовских кругов, что способствовало систематизации краеведческих знаний и их интеграции в общегосударственный научный дискурс.

Однако эпоха этой «академической» музейной модели приближалась к своему завершению. Уже в середине 1920-х гг. был инициирован процесс реорганизации местных музеев в музеи краеведческого профиля, направленный на замену локальной музейной вариативности унифицированной системой. Эта трансформация предусматривала введение стандартизированной структуры, типового содержания деятельности и идеологического единообразия. Термин «краеведческий», подразумевавший комплексный, или синтетический, подход к изучению территории, стал всеобъемлющей дефиницией для провинциальных музеев, окончательно закрепив их новую идеологическую и методологическую парадигму.

В это время, по справедливому замечанию Т. О. Размустовой, «тенденции, определившиеся во второй половине 1920-х − начале 1930-х гг., разрушили естественный ход развития местных музеев, превратив их в безликие инструменты идеологической пропаганды» [1, с. 144].

Являясь основным типом музейных учреждений на местах, краеведческий музей стал выполнять особую роль в осуществлении задач культурной революции. Согласно циркуляру Наркомпроса «Об использовании местных музеев» 1927 г., на краеведческий музей возлагалась ключевая функция по организации массовой политико-просветительской работы среди населения. В соответствии с этими установками была разработана типовая структура музея, состоявшая из трех обязательных отделов: 1) природа и естественные производительные силы края; 2) история культуры края; 3) современная социально-экономическая жизнь края (промышленность, кустарные промыслы, сельское хозяйство, торговля, организация местного хозяйства и т. д.). В качестве специального, дополнительного отдела предлагалось выделить историю местного революционного движения [4, с. 163].

К 1928 г. музейная сеть СССР увеличилась по сравнению с дореволюционным периодом в 4,2 раза; была создана единая система учета и существенно усовершенствована методическая база музейного дела [4, с. 164]. Однако в условиях стремительного развертывания индустриализации государственная власть потребовала от музеев более активного и целенаправленного участия в процессах социалистического строительства. Местный музей окончательно утрачивает статус автономного научного учреждения, «провинциальной академии наук», и превращается в «агитационно-пропагандистский центр», подчиненный задачам культурной революции и политического просвещения масс.

В результате к началу 1930-х гг. в СССР оформилась пропагандистская модель советского краеведческого музея, призванная, опираясь на местный эмпирический материал, подтверждать официальную версию социалистического развития страны.

Вплоть до середины 1980-х гг. краеведческий музей являлся одним из ключевых элементов идеологической инфраструктуры на местах. Его основное предназначение было сформулировано в директивных документах Министерства культуры СССР и заключалось не столько в изучении уникальности края, сколько в коммунистическом воспитании трудящихся на примерах революционной, боевой и трудовой славы региона, в демонстрации того, как общие законы социалистического развития преломляются на местном материале.

В постсоветский период российские краеведческие музеи подверглись глубокой трансформации, совершив стратегический сдвиг от парадигмы пропагандистской модели типового учреждения к концепции институции публичной истории и культурного медиатора.

Музеи получили самостоятельность и свободу выбора. Однако не все смогли ими воспользоваться, продолжая ожидать «методические рекомендации» из центра. Большинство музеев по инерции оставались верны модели советского краеведческого музея, сохраняя комплексный профиль, связь с определенной территорией и документирование природных и исторических процессов одновременно. Термин «краеведческий» до сих пор присутствует в названиях большинства местных музеев. Специалисты же в музейном деле, основываясь «на понимании местного музея как своеобразного социокультурного явления, сохраняющего и транслирующего локальную (региональную) специфику через предметный ряд», высказывались за «целесообразность разных моделей местного музея, способных адаптироваться к конкретным условиям» [1, с. 145].

На рубеже XX−XXI вв. начались поиски новой парадигмы краеведческого музея, обусловленные кризисом традиционной советской модели. Устаревшая схема «природа – история – современность», характерная для большинства региональных музеев СССР, перестала отвечать запросам общества, переживавшего процессы глобализации, деконструкции исторических нарративов и активного роста интереса к локальной идентичности.

Наибольшую популярность в эти годы приобрела идея перехода музеев от функции «хранилища памятников» к роли «центра коммуникации». Эта трансформация предполагала отход от пассивного накопления и хранения экспонатов к активному диалогу с посетителем.

Внедрение интерактивных и иммерсивных методик, таких как дополненная реальность или исторические реконструкции, стало ключевым фактором роста посещаемости. Выставочные проекты, конструируемые по проблемно-тематическому принципу, начали активно вовлекать посетителя в диалог, трансформируя экспозицию в площадку для дискуссии. Значимым инструментом утверждения новой роли музея стала его образовательная функция: создание детских музейных центров, проведение мастер-классов и лекториев — все это окончательно закрепило за краеведческим музеем статус института, выполняющего критически важную социальную функцию.

Одновременно усилилась коммуникация с локальным сообществом: музей начал выступать площадкой для обсуждения актуальных вопросов регионального развития. Практика «устной истории» позволила включить в научный оборот и экспозицию субъективные свидетельства жителей, дополнив официальную историю. Тем самым музей превращался в открытое публичное пространство, предназначенное для непрерывного общения, культурного обмена и критического переосмысления коллективной памяти.

Таким образом, к началу XXI в. начала формироваться гибридная модель местного музея, как «музея-медиатора», сочетающая в себе функции научно-информационного центра, образовательной платформы и многофункционального культурного пространства. Такой музей не просто отражал локальную специфику, но и активно участвовал в ее формировании, работал со множественными интерпретациями прошлого и проектировал возможные будущие сценарии для региона.

Фундаментальные трансформации, происходящие в последние годы в мире, изменения в политической, экономической и социокультурной сферах в России ставят на повестку дня перед местными музеями новые задачи, соответствующие современным вызовам времени. И чем настойчивее эти вызовы, тем с большей энергией и креативным подходом необходим поиск новых решений.

Несомненно, что характерной чертой краеведческого процесса в России в XXI в., под которым мы понимаем формирование многоотраслевого знания о том или ином крае, является его профессионализация [5, с. 7, 9]. Государственные учреждения становятся все более активными участниками краеведческой деятельности, направленной на изучение локальных территорий и популяризацию знаний о них. В авангарде краеведческого процесса на местах все чаще находятся музеи, призванные быть научно-краеведческими методическими центрами, в ряде субъектов Федерации они берут на себя координирующую и инициирующую роль в краеведческих исследованиях. При этом следует понимать: профессионализация неизбежно влечет за собой специализацию. Невозможно быть профессионалом одновременно в нескольких областях знания — будь то история, литература, биология или география. Подобное — удел лишь гениев-энциклопедистов, которые, как свидетельствует практика повседневной жизни, встречаются крайне редко.

В последнее время особенно возросла роль специалистов, работающих в пространстве публичной истории. 8 мая 2024 г. был подписан очень важный Указ Президента Российской Федерации № 314 «Об утверждении Основ государственной политики Российской Федерации в области исторического просвещения», в котором среди задач, связанных с развитием научной базы исторического просвещения и повышения исторической грамотности граждан Российской Федерации, речь идет о повышении роли музеев в этих процессах, в том числе посредством реализации образовательно-просветительских программ и необходимости поддержки исторического краеведения[1].

В связи с этим, в 2024 г. нами был сформулирован комплекс наиболее важных задач, стоящих перед современными краеведческими музеями с акцентом на историческое просвещение:

1. Воспитание конструктивного патриотизма, формирование региональной и национальной идентичности граждан на основе научных краеведческих знаний.

2. Обеспечение возможности использования широкого ассортимента музейных услуг в историческом образовании.

3. Широкое представление научных историко-краеведческих знаний в публичном пространстве, противодействие мифологизации и фальсификации истории.

4. Активное участие в развитии внутреннего туризма, повышении туристической привлекательности регионов [5, с. 16].

Практика последних лет со всей очевидностью подтверждает, что данные масштабные задачи сохраняют свою высокую актуальность и в текущий период. Их решение достижимо исключительно посредством активизации научно-исследовательской деятельности музеев и полноценного вовлечения научных сотрудников в данный творческий процесс. Эта стратегическая линия прямо закреплена в Указе Президента Российской Федерации № 314, который предписывает в качестве основы использовать научные знания и фундаментальные научные исследования. Следовательно, профильные исторические научные изыскания должны быть интегрированы в деятельность современных краеведческих музеев, что и позволит сотрудникам этих учреждений с полным правом именоваться историками-краеведами [6, с. 35].

Не преувеличивая роли музеев в формировании научного мировоззрения личности, необходимо признать, что историческая музейная экспозиция представляет собой один из наиболее доступных источников исторической информации, а подлинный музейный предмет служит мощным средством эмоционально-интеллектуального воздействия на аудиторию. В своей совокупности эти факторы обеспечивают музеям существенные дидактические преимущества в процессе формирования исторического сознания общества. Однако без фундаментальной научной основы данные преимущества утрачиваются. Следовательно, научно-исследовательская деятельность должна рассматриваться в качестве одного из ключевых критериев оценки социальной эффективности музея. В то же время чрезмерное, а подчас и бездумное увлечение в недавнем прошлом некоторых музеев развитием исключительно рекреационных форм работы привело к тому, что «наметилась опасная тенденция превращения музея в центр проведения досуга при сокращении и даже отказе от научных исследований»[2].

Вместе с тем, в Манифесте Союза музеев России 2025 г. определенно говорится: «Музеи – научно-исследовательские культурно-просветительные учреждения, хранители и передатчики культурного кода нации <…> лучший воспитатель чувства верности и любви к Родине через вживание в родную культуру и отечественную историю... Музейной миссии не должна препятствовать вспомогательная активность в виде досуговых и массовых мероприятий, реализуемых в музейных пространствах»[3].

Исторически местные музеи в отечественной культуре наиболее продуктивно функционировали именно как научно-исследовательские и научно-просветительские институции. Как и прежде, они, наряду с библиотеками и архивами, должны оставаться на местах ключевым элементом научно-образовательной системы, метко названной в свое время «провинциальной академией наук», призванной обеспечивать процесс формирования, сохранения и трансляции фундаментальных научных знаний о крае в публичном пространстве, выступая одновременно механизмом интеграции локального знания в общенациональный научный дискурс.

В апреле 2025 г. была учреждена Секция краеведческих музеев в рамках Союза музеев России. Данное событие стало логическим и организационным развитием идеи Межрегионального инновационного проекта «Музей и краеведение», инициированного в 2023 г. ОГИК музеем с целью активизации научно-исследовательской деятельности местных музеев. За минувшие годы усилиями консолидированного музейного сообщества были реализованы масштабные выставочные и научно-исследовательские проекты, подготовлены и изданы профильные сборники научных трудов, созваны Всероссийские музейно-краеведческие форумы, а также налажена работа постоянного онлайн-семинара [7]. В 2025−2026 гг. был организован I Всероссийский конкурс музейных краеведческих изданий, в котором приняли участие 67 российских музеев, представивших 135 работ[4]. Его итоги были подведены в мае 2026 г. в Омске в рамках III Всероссийского Омского краеведческого форума. Все это свидетельствует о том, что государственное краеведение в Российской Федерации, представленное музейным сообществом, переживает значительный подъем и демонстрирует способность решать сложнейшие задачи, актуальные для современной социокультурной повестки.

Современные местные музеи находятся на пороге новых преобразований. Сохранение комплексного подхода представляется целесообразным для большинства муниципальных краеведческих музеев в обозримом будущем. Для туристов, ориентированных на получение аутентичного опыта, подобные учреждения являются важным инструментом для глубокого понимания региональной специфики. Здесь можно увидеть не только археологические находки или предметы быта, но и произведения местных художников и ремесленников, ознакомиться с уникальной флорой и фауной, узнать о знатных земляках, оставивших след в истории. Таким образом, музей играет важнейшую роль в формировании положительного имиджа глубинки и её привлекательности.

В то же время ряд крупных региональных краеведческих музеев уже явно переросли эту модель. Специфика их фондового состава, накопленный научный потенциал и объективная потребность интенсификации научно-исследовательской деятельности актуализируют вопрос о целесообразности профессиональной специализации таких учреждений. В данной логике представляется обоснованным выделение, как минимум, двух магистральных направлений: историко-этнографического (включая археологию) и естественно-исторического (объединяющего геологию, палеонтологию, флору и фауну). Однако возможны и компромиссные варианты. В некоторых регионах этот процесс уже идет.

Эволюция крупного регионального краеведческого музея от комплексности к специализации представляется закономерным и необходимым этапом. Он продиктован логикой развития научного знания, необходимостью повышения эффективности использования музейных ресурсов и требованиями к качеству коммуникации с социумом. Организационное разделение естественно-научного и гуманитарного направлений не означает разрыва в изучении региона, а, напротив, создает условия для более глубокого и профессионального исследования его природы и истории, с последующей интеграцией результатов на уровне межмузейных проектов.

Таким образом, в условиях новой реальности, наиболее перспективной моделью современного регионального музея нам представляется специализированный «музей − центр компетенций», который обеспечивает глубинную интеграцию научно-исследовательской и образовательно-просветительской деятельности на основе музейного собрания и интерактивных технологий; выступает ключевым публичным пространством для диалогического изучения истории, консолидации гражданской и региональной идентичности, развития устойчивого культурного туризма.

Внедрение данной модели будет способствовать росту научной продуктивности и социальной эффективности музеев, а также служить эталонным ориентиром для модернизации муниципальных краеведческих музеев, задавая новые стандарты работы с наследием.

Чтобы глубже погрузиться в историю российских местных музеев и понять, как менялась их миссия на фоне масштабных трансформаций, обратитесь к одной из последних работ автора [8].

[1] Президент России. Указ Президента РФ от 08. 05. 2024 № 314 «Об утверждении Основ государственной политики Российской Федерации в области исторического просвещения»: [электронный ресурс]. − URL: http://kremlin.ru/acts/news/73989/. − (дата обращения: 15. 03. 2026).

[2] Музеи России. Научно-исследовательская деятельность: [электронный ресурс]. − URL: http://www.museum.ru/rme/mb_sci.asp/. − (дата обращения: 15. 03. 2026).

[3] Союз музеев России: Манифест «Музей прямо сейчас. 2025»: [электронный ресурс]. − URL: https://www.souzmuseum.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=22588:muzej-pryamo-sejchas-2025&catid=10589&Itemid=176. − (дата обращения: 15. 03. 2026).

[4] I Всероссийский конкурс музейных краеведческих изданий: [электронный ресурс]. − URL: https://konkursmik.ru/. − (дата обращения: 15. 03. 2026).